Под столицей Франции лежит гигантская сеть туннелей. Это не метро, не канализация и не бункеры. Это старые каменоломни, превратившиеся в отдельный мир. Вход туда запрещён уже почти семьдесят лет. Но люди всё равно спускаются.
Триста километров пустоты
На поверхности — Эйфелева башня, бульвары, бистро. Под ними — лабиринт, который тянется от Монпарнаса до Люксембургского сада и дальше. Общая длина ходов — около трёхсот километров. Из них легально доступны полтора. Это ossuaire — та самая часть с костями шести миллионов парижан. Всё остальное — запретная зона.
Почему эти туннели вообще существуют? Париж построен из известняка. С галло-римских времён камень добывали прямо из-под города. К XIII веку добыча стала подземной. К XVIII веку шахты ушли на глубину до двадцати метров и заняли площадь, сравнимую с центром Парижа. Когда грунт начал проседать и рушиться (в 1774 году обвал поглотил целую улицу), Людовик XVI создал Генеральную инспекцию каменоломен. Она существует до сих пор. Инспекторы картировали ходы, укрепили своды и в 1786 году начали переносить туда останки с переполненных кладбищ. Так появился ossuaire — открыточные катакомбы.
Но костница — лишь малая часть. Остальные 98% сети никогда не были предназначены для посторонних.
Как вход стал незаконным
В 1955 году префектура Парижа официально закрыла все необорудованные подземные пространства. Причина — безопасность. Узкие лазы, затопленные галереи, ядовитые газы, обрушения. Создали специальное полицейское подразделение — Groupe d’Intervention et de Protection des Réseaux Souterrains (GIPRS). Его сотрудники спускаются под землю в форме и с фонарями, выписывают штрафы и выводят заблудившихся.
Штраф за проникновение сегодня — до 375 евро. Но это не останавливает тех, кого называют катафилами.
Кто спускается под землю сейчас
Катафилы — это неформальное сообщество. Студенты, художники, инженеры, пенсионеры. Они знают входы: через люки, подвалы, заброшенные коллекторы. У них есть карты, передаваемые из поколения в поколение. Схемы ходов рисуют фосфоресцирующей краской на стенах — свой язык, свои метки.
Внутри — целые залы. В одном стоит мебель XIX века, притащенная неизвестно кем и когда, в другом — выбитая в камне скульптура портала. В третьем — подземное озеро с кристально чистой водой, где плавают слепые рачки.
Жиль Тома, историк и автор книги о катакомбах, описывает это так: «Верхний Париж меняется каждый день. Нижний — застыл. Там время течёт иначе. Но это не музей. Это живой организм. Каждую ночь туда спускаются люди. Каждую ночь кто-то рисует новую фреску, кто-то чинит старый стул, кто-то просто сидит в тишине».
Чем рискуют те, кто спускается
Помимо штрафа, риски вполне реальны. Можно заблудиться — навигаторы под землёй не работают, а ходы ветвятся бесконечно, а можно провалиться в колодец, не отмеченный на карте. Можно надышаться углекислым газом, который скапливается в низких галереях. Были случаи гибели. Спасательные операции там сложны и дороги.
Власти периодически замуровывают входы. Катафилы вскрывают их снова. Эта игра длится десятилетиями.
Итог: под Парижем существует город, в который нельзя попасть, не нарушив закон. Он живёт своей жизнью — в темноте, в тишине, в трёхстах километрах от бульваров.
Читайте далее
Оксана Самойлова и Мбаппе в Париже: хамство или хайп – соцсети разделились
Селин Дион объявила о возвращении: 5 недель живых концертов в Париже осенью 2026
Матильда Кшесинская и Николай II: история любви, о которой говорил весь Петербург
