В феврале 1920 года берлинский полицейский вытащил из канала девушку. Она молчала несколько месяцев. Потом сказала: «Я — Анастасия, младшая дочь Николая II». Это заявление запустило самый долгий судебный процесс в истории Германии и раскололо семью Романовых.
Прыжок в канал
События развивались так. Девушка бросилась в Ландвер-канал. Полицейский её спас. В участке она не назвала имени. Её отправили в психиатрическую клинику в Дальдорфе, где она провела почти два года, отказываясь говорить. Соседка по палате показала ей газету с фотографией царской семьи и спросила: «Это ты?» Девушка ответила: «Да, это я. Но я не хочу, чтобы кто-то знал».
С этого момента она начала говорить. Рассказывала детали быта царской семьи, известные только близким. Описывала комнаты Зимнего дворца. Вспоминала имена придворных. Говорила о раненом пальце — у Анастасии действительно был шрам на указательном пальце левой руки. У Анны Андерсон этот шрам был.
Кто поверил, кто — нет
Белая эмиграция разделилась. Глеб Боткин, сын расстрелянного вместе с Романовыми лейб-медика Евгения Боткина, узнал её сразу. Великая княгиня Ольга Александровна, сестра Николая II, навещала её в больнице и плакала. Потом отреклась. Баронесса Буксгевден, фрейлина Александры Фёдоровны, посмотрела на неё и заявила: «Это не Анастасия. Слишком низкий лоб, слишком маленькие руки».
Доктор Грег Кинг, историк и автор самого детального исследования этой истории «The Resurrection of the Romanovs», описывает ситуацию так: «Андерсон умудрялась быть убедительной для людей, которые хотели верить в чудо. Для остальных она была грубой, необразованной и не похожей на княжну ни манерами, ни языком. Она не говорила по-русски. Вообще. Объясняла это травмой».
Суд, который длился вечность
В 1938 году Андерсон подала иск в немецкий суд. Она требовала признать её Анастасией Романовой и, соответственно, наследницей царского имущества. Процесс растянулся на десятилетия. Судьи изучали документы, вызывали свидетелей. В 1961 году суд постановил: истица не доказала свою идентичность. Но и не опровергла. Формулировка была уклончивой.
В 1968 году она вышла замуж за Джона Манахана — историка, увлечённого её историей, который потратил всё состояние на суды. Они поселились в Шарлоттсвилле, штат Вирджиния. Анна стала местной достопримечательностью.
Генетика закрывает дело
В 1979 году Андерсон легла на операцию. Хирург удалил часть кишечника. Образец ткани был сохранён в больнице Martha Jefferson Hospital. Через пятнадцать лет, в 1994 году, доктор Питер Гилл, британский генетик, сравнил ДНК из этого образца с ДНК принца Филиппа, герцога Эдинбургского — родственника Романовых по женской линии. Митохондриальная ДНК не совпала.
Затем он сравнил образец с ДНК Карла Маухера, внучатого племянника Франциски Шанцковской — польской работницы, пропавшей в Берлине в 1920 году. Совпадение было абсолютным. Анна Андерсон была Франциской Шанцковской. Доказательство, которое не оставляло сомнений.
Доктор Гилл резюмировал в статье для Nature Genetics: «Математическая вероятность совпадения — менее одного к триллиону. Это она. Вопрос закрыт».
Что осталось после
Анна Андерсон умерла в 1984 году, до публикации результатов ДНК. Она так и не узнала, что генетика её разоблачила. Джон Манахан пережил её на шесть лет. Документы суда хранятся в архивах Гамбурга.
Итог: это не история о чудесном спасении. Это история о том, как травма, желание верить и десятилетия самовнушения создали миф, который пережил империю, войну и науку.
Читайте далее
Подземный Париж, в который не попасть легально: 300 километров под землёй
Тайная диета римских гладиаторов: пепел, ячмень и жир вместо мышц
Королевская болезнь и ген F9: почему гемофилия преследовала Романовых
